rumxcola (v_i_n_o_d_e_l) wrote,
rumxcola
v_i_n_o_d_e_l

Еще плодоносить способно чрево, которое вынашивало гада.



В очередной раз наткнулся на двойные стандарты Запада и вдруг, наконец-то, понял, ЧТО мне это напоминает и почему тревожит. Мне вспоминается фрагмент из пьесы-притчи Бертольта Брехта "Карьера Артура Уи, которой могло не быть".


Процесс  поджигателей.  Журналисты. Судья. Прокурор. Защитник. Догсборо-сын.
Гири,  Дживола. Докдейзи. Телохранители. Врач. Торговцы овощами и обвиняемый Рыббе. На скамье свидетелей - Эмануэле Гири; он тычет пальцем в обвиняемого Рыббе, погруженного в полнейшую апатию.
 Гири (кричит).
             Вот человек, преступною рукой
             Поджегший склад. Когда его застал я,
             Он прижимал к себе бидон с горючим.
             Эй, сволочь, встань! Я говорю с тобой!
Рыббе силком поднимают. Он стоит, покачиваясь из стороны в сторону.
 Судья.  Обвиняемый,  подтянитесь. Вы стоите перед судом. Вас обвиняют в поджоге. Подумайте, чем это вам грозит!
 Рыббе (бормочет). Арларл.
 Судья. Где вы взяли бидоны с керосином?
 Рыббе. Арларл.
По знаку судьи угрюмый врач, одетый с изысканным щегольством, наклоняется над Рыббе, затем переглядывается с Гири.
 Врач. Симуляция.
 Защитник. Защита требует привлечения других врачей.

 Судья (улыбаясь). Отклонено.
 Защитник.  Господин  Гири,  как  случилось,  что  вы оказались на месте происшествия  в  то  самое  время,  когда  на складе господина Хука вспыхнул огонь, уничтоживший двадцать два дома?
 Гири. Я прогуливался для моциона.
   Некоторые телохранители смеются. Гири тоже начинает смеяться.
 Защитник.  Известно  ли  вам,  господин  Гири,  что  обвиняемый Рыббе - безработный,  за  день до пожара пешком добравшийся до Чикаго, где он прежде никогда не бывал?
 Гири. Что? Где? Когда?
 Защитник. Номер вашей машины как будто ХХХХХХ?
 Гири. Конечно.
 Защитник.  Кажется,  эта  машина  за четыре часа до пожара стояла перед рестораном Догсборо на Восемьдесят седьмой стрит, а из ресторана был вынесен обвиняемый Рыббе в бессознательном состоянии. Не так ли?
 Гири.  Почем  я  знаю?  Я  весь этот день провел в Цицеро, где встретил пятьдесят двух человек, и все они могут присягнуть, что меня видели.
                       Телохранители смеются.
 Защитник. Кажется, вы только что сказали, что для моциона прогуливались по Чикаго, в районе порта?
 Гири. Вам-то что, если я обедаю в Цицеро, а перевариваю в Чикаго?
Телохранители  громко  и  долго  хохочут; к ним присоединяется и судья. Свет гаснет.  Раздаются звуки органа (в темпе танцевальной музыки - траурный марш Шопена). Когда снова загорается свет, на сцене - торговец овощами Хук; он сидит на скамье свидетелей.

 Защитник.  Господин Хук, вы когда-нибудь ссорились с обвиняемым? Вообще вы его когда-нибудь видели?
 Хук. Никогда.
 Защитник. А господина Гири видели?
 Хук.  Да,  в конторе треста "Цветная капуста", в тот день, когда у меня сгорел склад.
 Защитник. Перед пожаром?
 Хук.  Перед  самым пожаром. Он прошел через контору, а за ним - четверо парней, они тащили бидоны с керосином.
           В ложе прессы и среди телохранителей волнение.
 Судья. Тише там, репортеры!
 Защитник. Господин Хук, чья территория рядом с вашим складом?
 Хук.  Территория  пароходства,  принадлежавшего  Шийту. Из моего склада есть проход во двор пароходства.
 Защитник.  Известно ли вам, господин Хук, что господин Гири, жил в доме пароходства,   принадлежавшего  Шийту,  и,  следовательно,  имел  доступ  на территорию пароходства?
 Хук. Да, в качестве управляющего.
В  ложе прессы сильное волнение. Телохранители делают "бу-бу" и становятся в угрожающую   позицию   по   отношению   к  Хуку,  защитнику  и  журналистам.  Догсборо-сын подбегает к судье и что-то шепчет ему на ухо.
 Судья. Тише! Заседание откладывается по случаю недомогания обвиняемого.
Свет гаснет. Орган снова играет траурный марш Шопена в темпе танцевальной музыки.

Когда  снова  загорается свет, Хук сидит на скамье свидетелей. Видно, что он обессилел,  рядом  с ним стоит палка, голова его забинтована, на глазах тоже повязка.
 Прокурор. Хук, вы плохо видите?
 Хук (с трудом). Да.
 Прокурор.  Можете  ли  вы  утверждать,  что вы в состоянии разглядеть и опознать человека?
 Хук. Нет.
 Прокурор. Например, узнаете вы того человека?
 Хук. Нет.
 Прокурор. Вы не можете утверждать, что когда-нибудь видели его?
 Хук. Нет.
 Прокурор.  Теперь  я  вам  задам  очень  важный  вопрос.  Подумайте как следует,  прежде  чем  отвечать.  Вот  мой  вопрос: примыкает ли ваш склад к территории пароходства, принадлежавшего Шийту?
 Хук (после паузы). Нет.
 Прокурор. У меня все.
Свет гаснет. Орган продолжает играть. Когда снова загорается свет, на скамье свидетелей сидит Докдейзи.

 Докдейзи  (без  всякого  выражения).  Я  прекрасно узнаю обвиняемого по виноватому  выражению  его лица, а также потому, что рост его метр семьдесят сантиметров.  Я  слышала  от  невестки,  что в день, когда мой муж по пути в городскую  управу  был  убит  выстрелом  из пистолета, этого человека видели перед  зданием  городской  управы.  Под  мышкой  он  держал  автомат системы
Вебстер и производил весьма подозрительное впечатление.
               Свет гаснет. Орган продолжает играть. Когда снова зажигается свет, на скамье свидетелей сидит Джузеппе Дживола. Неподалеку - телохранитель Гринвул.
 Прокурор.  Здесь  было  заявлено,  что  незадолго  до поджога несколько человек  вынесли  из  правления треста "Цветная капуста" бидоны с керосином. Что вы об этом знаете?
 Дживола. Речь может идти только о господине Гринвуле.
 Прокурор. Господин Гринвул - ваш служащий, господин Дживола?
 Дживола. Да.
 Прокурор. Господин Дживола, кто вы по профессии?
 Дживола. Торговец цветами.
 Прокурор. Ваша торговля требует очень большого расхода керосина?
 Дживола (серьезно). Нет, только против тли.
 Прокурор.   Что  делал  господин  Гринвул  в  конторе  треста  "Цветная капуста"?
 Дживола. Он исполнял песню.
 Прокурор.  Следовательно,  он  не  мог  в  то же самое время доставлять бидоны с керосином к складу Хука?
 Дживола.  Это  исключается.  Он  человек совсем не такого склада, чтобы поджигать склады. У него баритон.
 Прокурор.  Прошу  суд  предложить  свидетелю Гринвулу спеть ту чудесную песню,  которую  он  исполнял  в  конторе треста "Цветная капуста" в момент, когда был совершен поджог.
 Судья. Суд не видит в этом необходимости.
 Дживола. Я заявляю протест. (Встает.)
             Неслыханная травля! Оскорбленье!
             Здесь в юношах кристально чистой крови
             За то, что днем они чуть-чуть стреляют,
             Без всяких оснований смеют видеть
             Каких-то темных личностей. Позор!
            Хохот. Свет гаснет. Орган продолжает играть. Когда снова зажигается свет, видно, что судья совершенно измучен.
 Судья.  Пресса  позволила  себе  намеки,  что на состав суда со стороны определенных  лиц  оказывается  давление.  Суд  заявляет, что никто никакого давления  на  него  не  оказывает  и  что  он  действует вполне независимо и свободно. Полагаю, что настоящее заявление должно всех удовлетворить.
 Прокурор.   Ваша  честь!  Учитывая,  что  обвиняемый  Рыббе  продолжает симулировать  невменяемость,  обвинение  считает  невозможным подвергать его дальнейшему допросу. Потому мы предлагаем...
 Защитник. Ваша честь! Обвиняемый приходит в себя!
                             Волнение.
 Рыббе (видимо, очнувшись). Арларлвадарларладавадарл!
 Защитник. Воды! Ваша честь, защита просит продолжить допрос обвиняемого Рыббе!
                         Сильное волнение.
 Прокурор.  Заявляю  протест! Нет никаких признаков, что Рыббе в здравом уме. Все это происки защиты, погоня за сенсацией, покупка публики!
 Рыббе. Водарл.
               Защитник поддерживает его, он встает.
 Защитник. Рыббе, вы может отвечать?
 Рыббе. Дарл.
 Защитник.  Рыббе,  скажите  суду:  подожгли  вы двадцать восьмого числа прошлого месяца овощной склад в районе порта? Да или нет?
 Рыббе. Ненет.
 Защитник. Рыббе, когда вы прибыли в Чикаго?
 Рыббе. Вода.
 Защитник. Воды!
Волнение. Догсборо-сын подходит к судье и снова шепчет ему что-то на ухо.
 Гири (встает во весь рост и орет). Мошенничество! Ложь! Ложь!
 Защитник. Вы прежде видели этого человека? (Показывает на Гири.)
 Рыббе. Дарл. Водарл.
 Защитник. Где? Может быть, в ресторане Догсборо у порта?
 Рыббе (тихо). Да.
Сильное  волнение. Телохранители вытаскивают пистолеты и делают "бу".  Врач подбегает со стаканом. Прежде чем защитник успевает выхватить у него стакан, он вливает содержимое в рот Рыббе.
 Защитник. Я заявляю протест! Я требую экспертизы этой жидкости!
 Судья (переглядываясь с прокурором). Ходатайство защиты отклоняется.
 Докдейзи (кричит в сторону Рыббе). Убийца!
 Защитник.
             Ваша честь!
             Рот истине, который невозможно
             Заткнуть землей, хотят заткнуть бумагой,
             Пытаются надуть вас, ваша честь,
             Надеясь, что не честь вы, а бесчестье.
             Кричат здесь правосудью: "Руки вверх!"
             Неужто город наш, уже неделю
             Воюющий с кровавым этим сбродом,
             Принесший столько жертв, - неужто он
             Теперь увидит гибель правосудья?
             И если б только гибель! Нет, позор
             Суда, который уступил насилью!
             О, прекратите, ваша честь...
 Прокурор.
                                          Протест!
 Гири.
             Ты пес! Продажный пес! Ты клеветник!
             Сам отравитель! Ну-ка, выйди только,
             Тебе я выпущу кишки! Преступник!
 Защитник.
             Весь город знает этого...
 Гири (в бешенстве).
                                        Молчать!
             (Судье, видя, что тот хочет его прервать.)
             И ты заткнись! Смотри, сыграешь в ящик!
Он задохнулся от ярости, и судья, воспользовавшись этим, берет слово.
 Судья. Прошу успокоиться! Защитник будет привлечен к ответственности за неуважение  к  суду.  Возмущение  господина  Гири суду понятно. (Защитнику.) Продолжайте.
 Защитник.  Рыббе!  В  ресторане  Догеборо  вас чем-нибудь поили? Рыббе! Рыббе!
 Рыббе (бессильно уронив голову). Арларларл.
 Защитник. Рыббе! Рыббе! Рыббе!
 Гири (орет).
             Зови его, зови! Иссяк бензин!
             Посмотрим, кто в Чикаго господин!
Сильное волнение. Свет гаснет. Орган продолжает играть траурный марш Шопена в темпе танцевальной музыки. Когда в последний раз загорается свет, судья стоит за своим столом и беззвучным голосом объявляет приговор. Обвиняемый Рыббе бледен как смерть.
 Судья.
             Чарльз Рыббе за поджог приговорен
             К пятнадцати годам тюрьмы.



По-моему, очевидное сходство: все участники процесса понимают, что этот суд - ВОПИЮЩИЙ фарс. И продолжают отыгрывать роли  в этом фарсе.   А теперь вспомним - в этой пьесе-притче  Брехт на примере восхождения гангстеров описывал восхождение кого? Гитлера и его партии! Так значит на кого равняется мутировавший Запад? Ох... Насколько же актуальными, буквально пророческими оказались заключительные строчки пьесы, написанные автором уже после падения фашистской Германии:
     
А вы учитесь не смотреть, но видеть,
Учитесь не болтать, а ненавидеть.
Хоть человечество и было радо,
Отправив этих выродков налево,
Торжествовать пока еще не надо:
Еще плодоносить способно чрево,
Которое вынашивало гада.
Tags: Запад, Йемен, Украина, двойные стандарты, майдан
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 3 comments