rumxcola (v_i_n_o_d_e_l) wrote,
rumxcola
v_i_n_o_d_e_l

Огонь Прометея. Синтез.


В прошлый раз, разбирая трагедию Еврипида «Вакханки», мы увидели, как фиванский царь Пенфей позорно проиграл битву за умы своему двоюродному брату богу вина Дионису.

«Меч из рук роняя, обессилен,
Падает Пенфей. — Так вот что значит
Смертному дерзать на битву с богом!»

Тема гюбрис и немезиса, т.е. того самого дерзания смертного на битву с богом и воздаяния за него, лежит на поверхности еврипидовской драмы. Но есть в ней и гораздо более глубокий конфликт. Здесь чистая рациональность сталкивается с чистой эмоциональностью и в этом противопоставлении погибает. Погибает потому, что сама по себе она тонка, хрупка и уязвима, она нуждается в подпитке, тогда как чистая эмоциональность древнее и проще. Как тут не вспомнить участь английских детей из романа Голдинга «Повелитель мух»? Или «Записки из подполья» Достоевского:

«А что, господа, не столкнуть ли нам все это благоразумие с одного разу, ногой, прахом, единственно с тою целью, чтоб все эти логарифмы отправились к черту и чтоб нам опять по своей глупой воле пожить!»

Но неужели мы обречены на это жестокое побоище с предсказуемым результатом? Неужели нет третьего пути? Синтеза, рождённого в битве тезиса и антитезиса? Похоже, что и на этот вопрос античность дает свой ответ.

Миф, описанный в трагедии Эсхила «Прометей Прикованный», показывает, что мы упустили из виду. Титан Прометей, ровесник правящих богов-олимпийцев. Он, творец и защитник людей от произвола богов, похищает для своего творения божественный огонь. Французский философ Поль Лафарг, ссылаясь на Эсхила, отмечал, что этот дарованный людям огонь не был обычным огнем, ведь обычный огонь был в ту пору уже известен людям. «Живут по руку левую от этих мест / Железа ковачи Халибы...» — находим мы у Эсхила такое упоминание мастеров кузнечного дела.

Сам Прометей в диалоге рассказывает океанидам следующее:

ПРОМЕТЕЙ: Еще у смертных отнял дар предвиденья.
ПРЕДВОДИТЕЛЬНИЦА ХОРА: Каким лекарством эту ты пресек болезнь?
ПРОМЕТЕЙ: Я их слепыми наделил надеждами.
ПРЕДВОДИТЕЛЬНИЦА ХОРА: Благодеянье это, и немалое.
ПРОМЕТЕЙ: Вдобавок я же и огонь доставил им.
ПРЕДВОДИТЕЛЬНИЦА ХОРА: И пламенем владеют те, чей век — как день?
ПРОМЕТЕЙ: Оно научит их искусствам всяческим.
Мы видим, что прометеевский огонь нужен людям для обучения «искусствам всяческим». Однако, почему же взамен этого огня, Прометей забрал у смертных дар предвиденья? И почему, тем более, океаниды говорят, что «благодеянье это, и немалое»?


Давайте задумаемся, а в каком случае вообще возможно предвиденье? Оно возможно только лишь тогда, когда можно просчитать поведение каждого элемента системы. То есть когда у каждого элемента отсутствует свобода воли. И, между прочим, Гомер, живший за два столетия до Эсхила, показывает нам, как таковое отсутствие собственной воли размещается в сознании его современников. Так герои гомеровского эпоса оправдывают свои поступки богами, которые в них вселяются:

«Что ж бы я сделал? Богиня могучая всё совершила,
Дщерь громовержца, Обида, которая всех ослепляет,
Страшная; нежны стопы у нее: не касается ими
Праха земного; она по главам человеческим ходит,
Смертных язвя; а иного и в сети легко уловляет.»

Вновь вспомним «Записки из подполья»:

«Мало того: тогда, говорите вы, сама наука научит человека (хоть это уж и роскошь, по-моему), что ни воли, ни каприза на самом-то деле у него и нет, да и никогда не бывало, а что он сам не более, как нечто вроде фортепьянной клавиши или органного штифтика; и что, сверх того, на свете есть еще законы природы; так что все, что он ни делает, делается вовсе не по его хотенью, а само собою, по законам природы. Следственно, эти законы природы стоит только открыть, и уж за поступки свои человек отвечать не будет и жить ему будет чрезвычайно легко. Все поступки человеческие, само собою, будут расчислены тогда по этим законам, математически, вроде таблицы логарифмов, до 108 000, и занесены в календарь; или еще лучше того, появятся некоторые благонамеренные издания, вроде теперешних энциклопедических лексиконов, в которых все будет так точно исчислено и обозначено, что на свете уже не будет более ни поступков, ни приключений.»

Именно это и есть предельная, чистая рациональность, против которой бунтовал «подпольщик» Достоевского, рациональность, которую олицетворяет Пенфей и которую сокрушает Дионис в «Вакханках» Еврипида.

Лишив смертных дара предвидения и подарив им огонь, Прометей выходит за рамки чистой рациональности и чистой эмоциональности. Забирая у людей дар предвидения, Прометей наделяет их свободой воли. А даруя огонь – благославляет человечество на развитие. И, в этом смысле, прометеевский огонь – это Огонь Истории. Ведь если у человека появилась свобода воли, значит он стал субъектом Истории и её творцом.





Tags: Дионис, Культбат "Авангард", Пенфей, Прометей, Эсхил, античность
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments